Среда, Август 15, 2018
  • USD 26.25 | 26.50
  • EUR 30.50 | 31.00
  • RUR 0.41 | 0.43

Керченский мост – это вражеская инфраструктура, любая нормальная страна в состоянии войны стремится ее уничтожить

Народный депутат Украины Игорь Мосийчук в интервью программе «Гордон» на телеканале «112 Украина» рассказал, почему он не любит олигархов, какими должны быть современные украинские националисты, а также почему он считает Олега Ляшко талантливым человеком, передает АНТИКОР.

Гордон: В эфире программа «Гордон». Сегодня мой гость – народный депутат Украины Игорь Мосийчук. Игорь, добрый вечер. Скажите, пожалуйста, за что вы сидели?

Мосийчук: Так сложилось, что я трижды сидел. Впервые это было после известных событий и столкновений с «Беркутом» в 1995-м году во время похорон Его Святейшества патриарха Киевского Владимира. Это была провокация правоохранителей. Тогда был небольшой срок – порядка полугода. Второй – самое громкое дело из всех политических дел прошлого десятилетия. Это дело так называемых «васильковских террористов». Я отбыл день в день 2,5 года. Оправдан Апелляционным судом. Я довел дело в суде до оправдательного приговора. Была доказана его фальсификация. К сожалению, правоохранительная система страны находится в такой стагнации, что о наказании виновных речь пока не идет. Но, думаю, они все знают, что рано или поздно за это придется отвечать. Третий случай, всем известный, имел место в парламенте.

— Дело «васильковских террористов». То есть вы не террорист?

— Можно целую программу рассказывать о нарушениях и фальсификациях в этом деле. Расскажу только о ключевых. Нас обвиняли в подготовке подрыва памятника Ленину в Борисполе, который на тот момент уже был демонтирован. Взрывное устройство, которое якобы изъяли у нас в офисе, выносили в латексных перчатках, не эвакуировав людей. Его до экспертизы уничтожили. А когда поняли, что совершили абсолютную процессуальную глупость, эксперт написал, что восстановил его. Я не террорист, хотя сейчас пишу книгу «Воспоминания васильковского террориста».

— Считаете ли вы себя украинским националистом?

— Да, считаю.

— Что такое украинский националист?

— Украинский национализм, как по мне, — это защита украинских национальных интересов от Сана до Дона. И на Аляске, и в США, и в любой точке земного шара, но прежде всего — в нашей стране. Когда приоритетом для украинского политика, для украинского гражданина будет защита национальных интересов, тогда наше государство будет обречено на успех. Украинский национализм начала прошлого века и сейчас – это немного разные, хотя неразрывно связанные вещи. С одной стороны, это кровно-духовная связь мертвых, живых и нерожденных украинцев, а с другой стороны, как любая идеология, как любая идея, она движется со временем. И тот, кто пытается остановить это движение, вредит и идее, и государству, и нации, на которую оно должно работать.

— Вы – украинец?

— Да.

— Вы уверены в этом?

— Я никогда не собирался измерять черепа украинцев. Я знаю происхождение своего рода, своей семьи по крайней мере до пятого колена. В нем есть поляки, русские. Украинцы – подавляющее большинство. Дальше я не могу сказать, и этого не может сказать никто, на самом деле. Я еще раз говорю: кровно-духовная связь. Это очень важно, потому что если мы будем говорить исключительно «кровный» или исключительно «духовный», то мы не придем к пониманию. Именно словосочетание «кровно-духовная связь» и дает понимание нации.

— Осознаете ли вы, что почти все руководители украинских националистов являются агентами Москвы?

— Каких руководителей украинских националистов вы имеете в виду? Бывших, нынешних?

— Нынешних.

— Некоторые из тех, кто называют себя украинскими националистами, остались в прошлом веке. И они больше вредят – осознанно или неосознанно. Агент или не агент – так я не присутствовал при вербовке.

— Но вы допускаете, что есть?

— Некоторые действия, некоторые поступки работают так или иначе на страну-агрессора и на извечного врага. Второе. Мы сейчас находимся в состоянии войны. Мы должны осознавать, что каждое слово украинского политика, украинского деятеля, каждый поступок следует рассматривать сквозь призму войны. Сквозь призму того, как страна-агрессор будет использовать это для пропаганды, потому что эта война гибридная. Обычных позиционных войн мы уже не видим в мире, потому что все войны уже гибридные. То, что в Украине сейчас первая гибридная война, – это неправда. Гибридные войны были и в Ичкерии, и в Грузии, и в Приднестровье.

— Вы понимаете, что почти все руководители украинских националистов являются агентами России? Потому что почти все, что они делают, идет на пользу стране-агрессору. Когда совершаются какие-то действия против русских, венгров, евреев, поляков, Московского патриархата, вы понимаете, что это все гибридная война, и это все идет на пользу России?

— Я не согласен с тем, что почти все они являются агентами спецслужб РФ. Но такие есть. Любая патриотическая среда (не только в Украине) используется иностранными спецслужбами для совершения подрывных поступков, нацеленных против национальных интересов, в особенности, если страна в состоянии войны. Если говорить о венграх, точно установлено, что кроме некоторых проявлений, все остальные факторы создавались спецслужбами РФ и, соответственно, завербованными лицами. Я это четко знаю. Более того, националистическая организация «Карпатская Сечь» противодействовала этим вещам. Украинские националисты вместе с правоохранителями остановили заезд провокаторов на Закарпатье, когда те пытались спровоцировать ситуацию цыганским, венгерским погромом. Современные украинские националисты, которые адекватные, не могут быть антивенгерскими, антипольскими, антиеврейскими. Они должны быть проукраинскими. Должны защищать национальные интересы Украины, а не выступать против кого-то.

— В феврале 2014 года вы от имени «Правого сектора» пообещали в эфире «112 Украина» отправить в Крым так называемый «поезд дружбы». Не это ли стало катализатором аннексии Крыма, потому что крымчане мне говорили, мол, «когда мы услышали Мосийчука, который хочет отправлять к нам бандеровские «поезда дружбы», мы поняли, что надо отделяться от Украины». Не была ли это сознательная провокация?

— Тот эфир был 24 февраля, через два часа после моего выхода из Лукьяновского СИЗО после двух с половиной лет заключения. Я владел ситуацией в Крыму и в Киеве. Я был на постоянной телефонной связи, в том числе, выходил на Крым. Это был глас вопиющего в пустыне. Я понимал, что Крым сдается, потому что власть сдает Крым. Все же знают, кто принимал участие в известном заседании СНБО. Я не скажу, что все, кто голосовал, но все, кто убеждал, что не надо оказывать вооруженного сопротивления, силового сопротивления, по сути, сдали Крым. Почему возник вопрос о «поезде дружбы». В начале 1990-х уже был так называемый «поезд дружбы» в Крым, когда члены УНА-УНСО вместе со Степаном Хмарой приехали в Крым. Тогда тоже был толчок сепаратистов, но когда колонна унсовцев зашла в Севастополь, все эти пророссийские силы разбежались. Я был на связи с Крымом, знаю, что были военные, патриоты, утверждаю, что были правоохранители, которые готовы были защищать Украину в Крыму. Их надо было усилить. Власть была в состоянии. Если вы не можете отдать приказ военным, так помогите нам, патриотам, прийти на помощь тем, кто в Крыму. То, что российская пропаганда это использовала, я не исключаю. Но на тот момент это было глас вопиющего в пустыне. Пожалуй, если вернуться в тот день, 24 февраля 2014 года, я бы поступил так же. Более того, я бы пошел на Банковую, повел бы туда людей и требовал бы предоставить поезд, предоставить возможность прибыть в Крым. Такая же ситуация была, когда нам говорили: «Не едьте в Харьков, Донецк, Луганск, Мариуполь». Вот если бы мы не поехали, то было бы то же, что произошло в Крыму.

— Одесская трагедия 2 мая 2014 года – это что?

— Смерть любого человека является трагедией. Если смерть носит массовый характер, то это трагедия и подавно. Одновременно события 2 мая являются победой, потому что украинская Одесса победила худшие проявления «русской весны» и не дала кошмарам, которые пришли в Луганск и Донецк, прийти в Одессу. Я изучал ситуацию. Одного из спонсоров, инициаторов этих событий, Маркова, задержали в Италии. Я вместе с Андреем Лозовым поехал в Геную, встретился с прокурором по экстрадиции. Прокурор нам сказал: «Если ГПУ даст нам материалы, то я сделаю все для экстрадиции этого человека. Я руководствуюсь документами и законом». К сожалению, прокуратура имени Шокина этих материалов не предоставила, и Марков поехал в Москву. Если не расследовать события 2 мая, как и события 20 февраля в Киеве, мы никогда не перевернем страниц, которые являются кровавыми и которые разъединяют украинский народ, украинскую нацию. А в войне нам нужно единство. Из-за чего я возмущен деятельностью Горбатюка. Мы должны сказать правду. Какой бы горькой эта правда ни была, но мы должны выйти и сказать ее. Возможно, потом мы должны будем с обеих сторон применить амнистию, если это не касается умышленных убийств.

— А вы знаете правду о том, что было в Киеве 20-го?

— У меня вчера была долгая дискуссия с человеком, который был по другую сторону баррикад, который служил в одном спецподразделении. Эта длинная дискуссия привела нас к одному моменту: мы можем разобрать по крупицам все события, кроме расстрела на Институтской. На сегодня я не могу точно утверждать, кто стрелял первым. Некоторые говорят, что это случайные или неслучайные выстрелы определенных людей со стороны Майдана, которые привели к недоразумению, стрельбе, гибели. Если это так, почему Горбатюк не положит это на стол? Другие говорят, что была третья сторона, поощряемая Кремлем или еще кем-то. Если это так, почему Горбатюк не положит это на стол перед всей украинской нацией? Для того, чтобы нация могла осознать и перевернуть эту кровавую страницу. Если кто-то стрелял со стороны правоохранителей, третья версия, пусть господин Горбатюк положит эту третью версию на стол.

— Вы из-за этого посоветовали господину Горбатюку застрелиться?

— Да. Потому что четвертый год нацию колотит, нация находится из-за этого вопроса в конфликте, а он выходит и говорит: «Мне кто-то мешает». Сменилось четыре генеральных прокурора, а он на месте. Я дважды давал показания по делу под Киево-Святошинским судом, когда нам вынесли приговор, и там были столкновения. Ни одного человека не привлекли, никому подозрения не вручили. А людей «надевали» на заборы, на железные прутья. Когда я и активисты давали показания, мы говорили: «В отдельно взятом эпизоде под Киево-Святошинским судом есть причинно-следственная связь. Есть неправомерное решение, которое возмутило людей, которое вызвало противостояние, так может, мы судью позовем, допросим, спросим, кто заставил вынести такое решение?» После этих событий они пишут «законы 16 января», которые голосуются, то есть причинно-следственная связь: после событий 10 января под Киево-Святошинским судом началась кровавая история революции. И здесь есть один ключевой момент. Когда говорят, что шли переговоры между так называемыми лидерами оппозиции и «Викторией Федоровной», и они договорились, я вам скажу другое: те, кто сражался на Грушевского, те, кто горел на Грушевского, те, кто шел в наступление на Грушевского, к этим так называемым лидерам имели очень отстраненное отношение. На тот момент возле Игоря Мосийчука была адвокат Татьяна Мунтян, которая вместе с одним из настоящих полевых командиров на Грушевского вела переговоры с Захарченко и говорила: «Ребята готовы уйти, освободите политзаключенных». А в список политзаключенных не входила Юлия Владимировна. Захарченко отказался. Я знаю, что один из сотрудников Администрации президента ходил к нему лично и говорил: «Освободите их. Мы решим вопрос кровавого противостояния на Грушевского». «Виктория Федоровна» сказала: «Нет».

— А почему вы называете Януковича «Викторией Федоровной»?

— По аналогии с Керенским, который бежал в женском платье.

— Как вы пришли к Олегу Ляшко?

— С Олегом Валерьевичем через Андрея Лозового я начал общаться с Лукьяновского СИЗО. Через сутки после освобождения я ехал в Харьков к Билецкому, и мы решили формировать отряды так называемых «черных человечков». Мы постоянно контактировали с Олегом Валерьевичем, он оказывал помощь. Первый миллион на экипировку «черных человечков», из которых потом возник батальон «Азов», дал Ляшко из фонда своей предвыборной президентской кампании. На эти средства была куплена черная форма, бронежилеты и даже нелегальное оружие. Впоследствии он финансировал выезд на Мариуполь, выезд на Луганск. В Луганске вместе задерживали Клинчаева, который был одним из организаторов захвата Луганской ОГА.

— То есть Ляшко вам понравился?

— Мы работали на востоке. Олег Валерьевич в этом случае и словом, и делом нам помогал. Когда создавался «Азов» в Мариуполе, он был на связи с Аваковым, он убеждал в необходимости создания из «черных человечков» батальона. Название дал тогдашний руководитель мариупольской милиции Валерий Андрущак, которого потом 9 мая похитили боевики. Присутствовали: начальник ГАИ Саенко, которого убили боевики 9 мая, Олег Валерьевич, Володя Шпара – мой «подельник» в «васильковских террористах», который был первым комбатом «Азова». Андрей Билецкий был против этого названия, говорил, что это региональное название, привязывает. Я ему возразил, мол, все зависит от того, как подразделение себя проявит. И, как показала практика, «Азов» сейчас знают все.

— Ляшко — талантливый человек?

— Безусловно. Я видел его разным. Я его видел, когда он принимал гениальные решения. Я его видел, когда команда в парламенте могла его убедить. Например, он поддерживал голосование за судебную реформу, потому что реально думал, что это позволит что-то изменить. Команда была против и его убедила. Хотя у него вождистская харизма, он достаточно сильный человек и сильная личность.

— Генпрокурор Шокин продемонстрировал на заседании ВР видео, на котором вы якобы получаете взятку за помощь в предпринимательской деятельности, после чего с вас сняли депутатскую неприкосновенность, задержали и отправили под арест. Впоследствии отпустили. Что это было?

— Это был конкретный удар по приказу Банковой с целью дискредитировать нашего лидера Олега Ляшко и нашу команду Радикальной партии.

— То есть хотели «сбить» Ляшко?

— Да. Дело в том, что заявитель в этом деле, житель Полтавы, через некоторое время после всех этих событий вышел на меня, предложил встречу. Я обратился в Нацполицию, написал заявление, были осуществлены оперативно-розыскные мероприятия и задокументированы. Есть отдельное уголовное производство о том, как это лицо меня шантажирует, как этот человек в разговоре со мной говорит такие вещи: «Игорь Владимирович, я расскажу, как АП через меня хотела в дерьмо втоптать команду Ляшко и вас лично, как работники ГПУ со мной работали, только сделайте меня своим помощником и руководителем Полтавской областной партийной организации». Поэтому и не довели дело Мосийчука до конца – в деле появились новые обстоятельства.

— Когда я был еще депутатом Киевсовета, я увидел, как вы вскочили с места и направились к мэру Кличко с криком: «Я тебя сейчас побью и не посмотрю, что ты чемпион мира». Вы понимаете, что если бы Кличко ответил, от вас мокрое место могло бы остаться?

— Я не знаю, что от меня осталось бы, если бы я попытался. Это были сильные эмоции, потому что господин Виталий не выбирал немного слова. В то утро я вернулся с украино-российской границы, где находился тогда «Азов», и не успел переодеться. Эту реакцию с моей стороны спровоцировали слова мэра: «Надели форму и пиарятся». Надень, поезжай туда, откуда я приехал, пропиарься и возвращайся. Конечно, меня это оскорбило. Это было не только в мой адрес, но и в адрес всех, кто носит форму. Иногда политики делают такие поступки, за которые хочется дать в челюсть.

— Не боялись расстреливать портрет Рамзана Кадырова из автомата?

— Это был некий флешмоб, направленный на то, чтобы продемонстрировать нашим бойцам, всему обществу, что Рамзана, который навязывал всем, что он такой весь из себя воин, Украина не боится.

— Вы не боялись мести?

— Я твердо убежден, что если бы украинская власть защищала национальные интересы, вела войну, а не надеялась, что за нас решат что-то в Вашингтоне, Брюсселе или где-нибудь еще, то она работала бы на поддержку сепаратистских движений на территории РФ. В частности, на Кавказе. Я с середины 90-х дружу и сотрудничаю с национально ориентированными чеченцами. Я в совершенстве знаю историю двух чеченских войн, все политические моменты. Я знаю, кто такой Рамзан. И он знает, кто такой я. Он является врагом Украины в угоду Путину, ради своих амбиций.

— Вы его не боитесь?

— Если бы я боялся, мы бы сейчас с вами на эту тему не говорили. Один раз пытались похитить, один раз – убить, как вам известно.

— На днях вы сказали, что надо уничтожить Керченский мост. Как это сделать?

— Технические моменты обсуждать нецелесообразно. Керченский мост – это враждебная инфраструктура, потому что она соединяет оккупированную территорию с материковой частью страны-агрессора. И, конечно, при освобождении Крыма и для дальнейшей оккупации — это стратегический объект. Любая нормальная страна мира, которая пребывает в состоянии войны за свою территорию, своих людей, конечно, стремится к уничтожения вражеской инфраструктуры.

— Вы будете уничтожать Керченский мост?

— Если я буду министром обороны, то да.

— А партизанскими средствами? Нет?

— Без комментариев.

— 25 октября прошлого года вы были ранены после взрыва заминированного мопеда. Ваш охранник и случайный прохожий погибли. Кто и почему хотел вас убить и вас ли хотели убить?

— Хотели убить меня – это доказано следствием. Установлены лица, которые являются исполнителями этого террористического акта. Они являются гражданами Украины. Один из них с 2014-го года находился на территории Крыма, перед покушением прибыл в Украину, организовывал это все. Другой – уроженец Волыни, житель Киева. Он сейчас строит коттеджи под Грозным.

— Вы знаете, за что хотели убить?

— Куратором этой публики выступал офицер ГРУ РФ, его присутствие зафиксировано на территории Украины в том месте, где изготавливали самодельное взрывное устройство. Я думаю, что было несколько причин, по которым хотели убить. Первая причина – попытка со стороны России, российских спецслужб повлиять на позицию нашей команды в парламенте. Вторая – месть Рамзана, если учесть, что буквально через два дня была убита моя помощница, чеченский патриот Амина Окуева (была убита 30 октября, — ред.). Показания дало задержанное лицо. Сейчас документы направлены в Интерпол для объявления этой публики в розыск, и я утверждаю, что при правильной работе следователей это дело может дойти до Гааги, так как это классический теракт, в результате которого погибли и пострадали люди, не имеющие никакого отношения ко мне.

— Вы успели тогда испугаться?

— Я испугался через сутки.

— За что вы так не любите украинских олигархов?

— Я не люблю украинских олигархов по одной причине: модель общественного устройства, которую они предлагают, постоянно приводит к социальным и политическим срывам. Я считаю, что для цементирования украинской нации, украинского государства необходимо, чтобы бизнес был отделен от политики. Каким образом это сделать? Установить правила и жестко контролировать выполнение этих правил.

— Пишут, что и Олег Ляшко, и его партия полностью принадлежат Ринату Ахметову. Это так или нет?

— Это абсолютная ерунда.

— Не полностью?

— Это абсолютная ерунда. До этого писали, что Левочкину, Коломойскому, Фирташу. Это абсолютно не соответствует действительности.

— То есть Ринат Ахметов к Олегу Ляшко не имеет никакого отношения?

— Ринат Ахметов имеет отношение к компании «Метинвест», к футбольному клубу «Шахтер» и многим другим проектам. Да, действительно, олигархат, как явление, надо ограничить – сочетание политики и бизнеса нужно уничтожить. Но надо прекратить бороться с богатыми. Надо начать бороться с бедностью. Надо восстановить украинскую промышленность, сельское хозяйство. Надо прекратить унизительно пресмыкаться перед МВФ и с ними сотрудничать.

— Почему вы так не любите Михеила Саакашвили?

— Я знаю два случая, которые для меня являются знаковыми. Первый случай. Когда бомбили Сухуми в 1993-м, покойный президент Грузии Эдуард Шеварднадзе проводил совещание на центральной площади этого города. Охрана забирала его с площади, а он сказал: «Я не пойду, потому что если побегу я, то побегут все». И я помню, как галстук Саакашвили… И второе: я не верю в мессий. Я не верю в то, что на украинскую землю придет грузин, американец, кто угодно… Кроме самих украинцев, нам никто не поможет.

— Почему возник ваш конфликт с мэром Днепра Борисом Филатовым?

— Этот конфликт был обусловлен нападками Коломойского на нашу команду Радикальной партии. Конфликт исчерпан.

— Почему вы назвали Надежду Савченко «троянским конем России»?

— Потому что в момент ее захода в парламент после освобождения у меня было много подозрений. Когда она зашла в парламент, и я увидел пигментацию ее кожи, я понял, что она не сидела 2,5 года в тюремной камере.

— А где же она была?

— Это вопрос к спецслужбам РФ, где она была. Я сидел ровно 2,5 года в тюремной камере. Когда я вышел, мое тело было, как манжет моей рубашки, – белым. Абсолютно нормальная пигментация тела Савченко свидетельствовала о том, что она находилась на нормальном воздухе, на нормальном свете, а не в тюремной камере.

— Вы написали однажды пост, что я якобы организовываю встречу Надежды Савченко и Виктора Медведчука.

— Так получалось из переписки, которая там была.

— Я организовывал встречу Надежды Савченко с Леонидом Кучмой. И эта встреча состоялась. Он был тогда на минских переговорах, и Надежда Савченко просила его о людях, которые были в плену у россиян.

— Вы открыли – надо было тогда сразу…

— Я не мог этого сделать тогда, потому что встречи еще не было. Когда она состоялась, я спросил у Леонида Даниловича, могу ли я ответить на этот вопрос? Он сказал: «Да». И теперь я отвечаю. Ранее вы были полным, а сейчас похудели. Почему?

— Я и по этому поводу пишу книгу. Это «гибридная война» меня самого с собой.

— У вас двое детей и молодая жена. Чем они занимаются?

— Сын после окончания лицея им. Богуна учится в военном институте Киевского государственного университета им. Шевченко на военнослужащего. Дочь учится в обычной школе на Троещине. Жена сейчас занимается домохозяйством, а до этого работала милиционером в Приморском райотделе Одессы. Она сейчас изучает один из иностранных языков, потому что ей предложили работать юристом в одной иностранной компании.

— Кто был лучшим президентом Украины?

— Виктор Ющенко. Он дал воспитать будущее поколение, которое спасло Украину от наступления врага.

— Кто будет президентом Украины?

— Олег Ляшко.

— Да вы что!

— Я в этом убежден.

— Та не дай бог!

— Более того, я тогда буду генеральным прокурором.

— Вам украинская политика еще не опротивела?

— Мне опротивели некоторые явления в украинской политике. Особенно желание украинских политиков ползать то перед восточными, то перед западными партнерами.

— Вам Украину не жалко?

— Я отвечу вам словами великого еврея, которому сегодня исполнилось бы 103 года, Моше Даяна: «Наши друзья американцы предлагают нам как поддержку оружие, деньги и советы. Оружие и деньги мы берем, а от советов отказываемся». Вот я хотел бы, чтобы украинские политики, украинские государственные деятели руководствовались именно этими словами. Деньги и оружие мы берем, а от советов отказываемся.

— Ну, деньги они уже берут.

— Тогда никому не опротивеет ни украинская политика, ничего.

— Я вас благодарю.

— Благодарю вас за приглашение.

Якісно та зручно! Підписуйся на телеграм-канал Новин: goo.gl/EbaBFB

Керченский мост – это вражеская инфраструктура, любая нормальная страна в состоянии войны стремится ее уничтожить