Суббота, Ноябрь 17, 2018
  • USD 26.25 | 26.50
  • EUR 30.50 | 31.00
  • RUR 0.41 | 0.43

Олешко, Гандзюк и другие – почему в Украине участились нападения на активистов

В Украине совершен ряд нападений на волонтеров, гражданских активистов и ветеранов АТО. В Бердянске убит Виталий Олешко, экс-доброволец батальона “Донбасс”. Преступление потрясло Запорожскую область и круги ветеранов АТО настолько, что ряд ветеранских организаций даже объявили мобилизацию – «откапываем то, что было зарыто в 14 – 15 году!» В Херсоне облили кислотой Екатерину Гандзюк, общественную активистку и управляющую делами местного исполкома.  Ранее сообщалось, что в харьковской области найден повешенным активист Николай Бычко, который боролся против загрязнения реки в поселке Эсхар. До этого нападению подвергся ветеран АТО Дмитрий Иващенко (Вербич). И это лишь наиболее резонансные нападения — десятки случаев насилия остаются “за кадром”. Почему стало опасно быть активистом?, пишут ВЕСТИ

Конфликт с полицией

1 августа Нацкорпус устроил погром в здании прокуратуры Херсонской области. Все планировалось, как мирный пикет, но в конечном счете нацкорпусовцы забросали дымовыми шашками здание и вошли внутрь. Причина в том, что полицию, а также и других силовиков, в городе многие подозревают в причастности к покушению на Екатерину Гандзюк – общественную активистку и советницу мэра Херсона. Гандзюк облили концентрированной серной кислотой во дворе ее дома.

Активистка в реанимации, медики оценивают ее состояние, как тяжелое – фактически между жизнью и смертью. Было принято решение перевезти Гандзюк для лечения в Киев. При этом следствие попыталось квалифицировать преступление, как «хулиганство». Более того, херсонская полиция сутки не могла установить вещество, от которого Гандзюк получила ожоги. Также полицейские не сняли видео с камер наблюдения, установленных возле места преступления, потому что… у них не было флешки.

В Херсоне подозревают, что причина этой поразительной нерасторопности полиции и прокуратуры в том, что Гандзюк была в ссоре с руководством местного МВД. В частности, известно о ее конфликте с главой управления защиты экономики Нацполиции в Херсонской области Антоном Антощуком.

Гандзюк публично обвиняла его в вымогательстве взяток через третьих лиц. Антощук даже подал в суд на активистку за клевету – и… проиграл его в марте 2018 года. Адвокатом Екатерины был ветеран АТО Маси Найем – брат нардепа Мустафы Найема. Во время тяжбы Гандзюк разместила в своем аккаунте Facebook обложку с надписью “ментам сосать”.

Фото обложки на странице Катерины Гандзюк в Фейсбуке. Весьма красноречиво.

Поэтому Нацкорпус подозревает, что нападавших на Гандзюк и заказчиков преступления местная полиция не найдет. Иначе в процессе расследования ей придется выйти на саму себя.

Примечательный нюанс – надзор за расследованием по некоторым данным ведет прокурор Евгений Красножоп. В свое время именно он квалифицировал убийство журналиста «Вестей» Вячеслава Веремия тоже как «хулиганство». Пресс-секретарь генпрокурора Лариса Сарган отрицает, что дело поручено Красножону – но в Херсоне ей не все верят. А по поводу штурма прокуратуры в соцсетях сейчас цитируют Льва Троцкого: “Власть такая, что ее можно не захватывать, а просто брать”.

Рост криминала и конфликт элит

После Майдана активисты стали влиятельной группой в украинском политическом истеблишменте. Антикоррупционная деятельность, помощь АТО, хождение во власть, борьба с застройщиками, стихийная люстрация – вот основные направления деятельности людей, которых Майдан поднял на вершину если не власти, то социального успеха. Естественно, что активисты начали конфликтовать со старыми элитами. И речь идет даже не о кадрах времен “злочинной панды”, а о десятилетиями формировавшихся связях бизнеса, криминала и бюрократии.

Особенно выразительны эти конфликты в регионах, где отсутствует то самое гражданское общество и независимые медиа, на которые ориентируются активисты. Если в столице активизм давно превратился в бизнес по распиливанию грантов, а желающие улучшить свою бизнес-карму выстраиваются в очередь к радикальным группировкам, то в провинции активисты остаются один на один с системой.

Правоохранительные органы на местах часто не только зависят от местных олигархов, но и являются частью бизнеса. Ждать от такой полиции и прокуратуры справедливых расследований не приходится.

Ситуация стала взрывоопасной из-за войны на востоке Украины, когда оттуда стали возвращаться демобилизованные добровольцы и военнослужащие ВСУ. Часть из них, не пройдя необходимой психологической реабилитации, оказались лицом к лицу с реальностью. А реальность оказалась ужасающей — декоративные реформы, коррупция и социальная несправедливость.

Реформа полиции, на которую власть возлагала большие надежды, по сути провалилась. Рост криминала в Украине в условиях войны и социальной нестабильности — вот ситуация, в которой гражданский активизм стал опасным для жизни занятием.

Публицист из Донецка Виталий Дидевич, ныне живущий в Киеве, считает, что у криминала интерес к войне на Донбассе появился сразу после его начала. Он утверждает, что некоторые добробаты были сформированы своими кураторами не с благими целями. Этим, по мнению Дидевича, объясняется всплеск резонансных преступлений, в которых замешаны участники АТО.

“Если раньше криминальные группы пополняли сотрудники милиции, уволенные за преступления, то сейчас, кроме бывших ментов, в криминальных структурах все чаще встречаются участники АТО”, — говорит Дидевич.

Война субкультур

Активисты действуют не только лишь в зазоре между бизнесом и властью. Политический климат Украины предусматривает четкую стратификацию на “патриотические” и “пророссийские” движения. Националисты и ультраправые радикалы, которых также считают активистами, поставили на поток производство акций прямого действия. Это может быть атака на бизнес или митинг возле суда, погром ромов или нападение на представителей левых сил.

Дискредитировали ли ультраправые сам феномен постмайданного активизма? Они сделали это одними погромами и травлей инакомыслящих. Власть и бизнес видят реальную опасность со стороны организованных, мотивированных и агрессивных “неравнодушных граждан”. Романтикам, которым не достались кресла во властных кабинетах, достается из-за того градуса гражданского противостояния, которое появилось после Майдана. К сожалению, лишь спустя четыре года украинское гражданское общество внезапно “прозрело” насчет угрозы ультраправых.

«Происходят нападения людей, которых называют активистами и патриотами, на активистов и патриотов . Это закономерно, так как эти люди считают, что им все можно из-за участия в боевых действиях и патриотической позиции. Но такой же подход они распространяют и на себе подобных. Возникает конкуренция, которая активизировалась в атмосфере безнаказанности. Это общественно опасно, так как атмосфера безнаказанности распространяется на все общество», – говорит правозащитик Владимир Чемерис.

Но часто виновниками трагедий становятся бывшие бойцы добробатов. На Украинском милитарном портале обсуждают задержание подозреваемого в убийстве Виталия Олешко. “Вести” писали, что им оказался бывший боец батальонов “Айдар”, “Азов” и “Торнадо” Артем Матюшин. В «Азове» уже заявили, что Матюшин не имеет к ним отношения.

Также участники сообщества делятся информацией, что убитый якобы вымогал деньги у местного фермера и сам в этом признавался. Убийство бердянского активиста будто открыло “ящик Пандоры”, из которого посыпались немыслимые ранее обвинения в адрес добровольцев и активистов.

“В некоторых батальонах действительно было немало людей, имеющих отношение к преступному миру или же находившихся близко к нему. Но тогда на это закрывали глаза — они были готовы убивать за Украину, в тот время как большинство даже контрактников в самом начале войны не могли переступить этот психологический барьер”, — пишет админ милитаристского паблика. Очевидно, что этот навык некоторым пригодился и в мирной жизни.

«Быть активистом всегда было опасно, но сейчас их убивают, потому что времена изменились», – пишут в соцсетях. Политолог Антон Визковский считает, что в 2014 году, когда страна стояла на грани развала, огромное количество людей постарались бескорыстно внести вклад в ее защиту и стабилизацию ситуации, будь то армия сбор средств для армии или помощь в реформах государственных структур. Но постепенно ряды активистов пополнили люди, которые расценивают свою деятельность исключительно как бизнес или карьеру. И сейчас честные активисты теряются среди тех, кто решил зарабатывать «на хороших делах».

«Более того, эти люди, которые желают привнести позитивные изменения в наше общество, тратя на это часто собственные деньги, подвержены нападкам со стороны титушек и даже ангажированных коллег. За нападениями часто стоят нанятые политиками «боевики» или титушки. Все-таки, активисты при поддержке СМИ могут влиять на решения органов власти или публичных лиц. Поэтому быть активистом за правду нынче опасно», — сказал «Вестям» политолог.