Профессор Ольга Голубовская: Эти люди в МОЗ просто упали с неба и никогда не работали в практическом здравоохранении

Ведущий украинский врач-инфекционист, профессор, доктор медицинских наук, заведующая кафедрой инфекционных болезней Национального медицинского университета им. А.А. Богомольца, автор более 200 научных работ Ольга Анатольевна Голубовская рассказала  как национальная безопасность страны зависит от коллективного иммунитета, о контроле качества вакцин «на бумаге» и «Реанимационном пакете реформ», приближающем украинцев к реанимации, передает АНТИКОР.

Сегодня всё активнее ставится под сомнение необходимость коллективного иммунитета и само его существование. Что это за «зверь» такой, в которого верят одни и не верят другие? Для чего он нужен?

Коллективный иммунитет существует и его необходимо постоянно поддерживать, чтобы в стране не распространялись те или иные инфекционные заболевания. Мы можем верить или не верить в него, но мировая практика говорит о том, что поддерживать коллективный иммунитет необходимо на уровне 95%. Если этот уровень снижается, то всё общество становится уязвимым для болезней. Безусловно, есть понятие коллективного иммунитета – это то, что важно для всей страны, а есть понятие индивидуального иммунитета, то есть то, что имеет непосредственное отношение к каждому конкретному человеку. Конечно же, коллективный иммунитет поддерживается только вакцинацией и никак иначе. Поэтому во всех цивилизованных странах существуют календари прививок, в котором есть как обязательные прививки, так и рекомендованные. И каждая страна стремится поддерживать прививочные календари. Там, где общество развито, никаких вопросов по поводу вакцинирования не возникает. Все с детства понимают, что это надо сделать. И варианты «буду делать-не буду делать» – просто не рассматриваются. Поэтому я очень не люблю, когда нас кто-то начинает сравнивать с европейскими странами. Нам нереально далеко до их уровня. Мы постоянно выдёргиваем какие-то составляющие и экстраполируем их на свою популяцию, но в итоге ничего из насильно привнесенного не приживается в нашем обществе. Прежде чем рассуждать о том, как оно Там, надо изучить вопрос и привести украинское законодательство в области защиты прав пациента, в области защиты прав медицинского работника, в области постоянного бесперебойного качественного обеспечения населения вакцинами в соответствие с цивилизованным законодательством. Тогда никаких вопросов не будут возникать у людей по поводу коллективного иммунитета и его необходимости. У нас же антивакцинальные кампании возникают не на ровном месте.

Для этого есть предпосылки? Какие именно?

Начнём с того, что в цивилизованном мире существует защита пациента, ребёнка, родителей на случай возникновения непредвиденных побочных явлений после вакцинаций. Существует также и защита медицинского работника, которая страхует его от несчастного случая. Это даёт возможность избежать конфликтов и недопонимания в обществе. У нас в стране все напуганы последствиями, к которым может привести вакцина, но никто на нормальном уровне не объясняет, что смертность от инфекционных болезней выше и осложнений после инфекционных болезней существует неизмеримо больше, чем негативных реакций на вакцинацию. Если бы у нас нормально работали государственные институции – они бы думали о национальной безопасности страны и не только разрабатывали бы государственные стратегии по вакцинации, но и внедряли бы их в практику в соответствие с нашими реалиями. А бесконечные обвинения в «плохом» образовании, в «ужасных» докторах, в «неправильном» населении являются деструктивными по своей сути и ни к чему хорошему не приведут — и образование, и врачи, и общество в целом соответствуют тем условиям, в которых мы живём.

У нас первая серьезная антивакцинальная волна прокатилась в 2008 году, когда в Краматорске умер подросток в день вакцинации. Тогда комиссия Академии наук признала, что есть причинно-следственная связь между вакцинацией и смертью мальчика, это подтвердила затем следственная комиссия Верховной Рады. 9 млн доз индийской вакцины тогда были утилизированы. Во время множества разбирательств одними из самых виноватых оказались медицинские работники, у нас всегда самый виноватый тот, кто непосредственно связан с пациентом, а не тот, кто вакцину произвёл, кто её закупил и кто её проверял. Поэтому пока мы не будем защищать и врача, и пациента, в обществе будет нарастать противостояние и муссироваться бесконечные темы о том, что врачи занимаются антивакцинальной пропагандой. А врачи просто просят качественных вакцин. Качество вакцин – совершенно отдельный вопрос. Чем ниже качество вакцины, тем больше она даёт негативных реакций.

Но у нас же были нормальные качественные вакцины? Мы же их завозили хоть когда-то? И что мы завозим в страну сегодня?

Наступил период потепления и, как это ни странно, с 2011 года в Украину начали завозиться нормальные вакцины европейских производителей. Все, кто хотел, прекрасно и спокойно вакцинировались. А с 2015 года мы стали закупать вакцины через международные организации, через ЮНИСЕФ, и стали завозить в Украину индийские вакцины, как и те, что были уничтожены после случая в Краматорске. Эта вакцина была закуплена не на донорские деньги, не на деньги американских налогоплательщиков, а, извините, на наши с вами деньги – на деньги украинских налогоплательщиков. Мы их отдали международным организациям в 2015 году и в течении полутора лет в страну не завозились никакие вакцины. Вообще. На каком основании? И кто виноват? А та единственная качественная вакцина против полиомиелита европейского производителя «Санофи», была завезена в нашу страну за полгода до запрета её выпуска на глобальном уровне в связи с переходом на двухвалентную вакцину.

То есть мы скупили остатки вакцины, на которую не нашлось покупателей в Европе?

Нет, эту вакцину предоставило правительство Канады, она хорошего европейского производителя и нам надо было как-то спасать катастрофическую на тот момент ситуацию с уровнем вакцинации от полиомиелита — по некоторым областям ниже 20%. Другое дело, как это делалось. Международные партнеры тогда потребовали, чтобы все три тура массовой вакцинации были проведены живой вакциной, в то время как много лет назад цивилизованный мир отказался от введения живой вакцины как стартовой для иммунизации. Отказался не просто так. В 2000-м году в США оказалось более 500 заболевших вакциноассоциированным полиомиелитом. Живая вакцина может вызывать последствия, которые мало чем отличаются от полиомиелита, то есть дети могут стать после неё инвалидами на всю жизнь. Тогда жёсткую позицию в этом вопросе заняла директор Института инфекционных болезней Виктория Задорожная, которая сказала: «Я всю жизнь боролась с полиомиелитом, а потом всю жизнь боролась с вакциноассоциированным полиомиелитом». Мы с трудом отстояли, чтобы один тур вакцинации проводился убитой (инактивированной) вакциной. Если бы этого не произошло, то у нас бы вакциноассоциированного полиомиелита было бы гораздо больше. А Виктория Ивановна, как всегда бывает в нашей стране, пострадала за свою позицию.

На сегодняшний день я не могу сказать, как проводится контроль качества вакцин, делаются ли лабораторные исследования по этому поводу или просто сверяют по бумагам какие-то данные. Вакцины — это иммунобиологические препараты, которые должны транспортироваться и сохраняться в строгом температурном режиме. Страна должна за этим следить очень серьёзно, аргумент «мы закупаем у международных известных организаций» не должен заменять сам по себе настоящий контроль качества вакцин. Мы должны быть уверены, что она безопасна и иммуногенна. Я без конца сегодня вспоминаю слова Грушевского, что «беда Украины в том, что её управляют те, кому она не нужна». Человек на любой государственной должности должен отстаивать интересы своего народа, хотя бы такие, которые относятся к категории национальной безопасности страны, как инфекционные болезни. К сожалению, текущее положение дел в области инфекционных болезней близко к катастрофическому и я не вижу ни одной тенденции к улучшению ситуации, совсем наоборот, СЭС развалили, статистика не соответствует никакой действительности, иммунных препаратов для лечения ботулизма, дифтерии в должном количестве нет, бесперебойных поставок вакцин нет и т.д. О лабораторной службе я молчу, а без нее борьба с инфекциями — пустое дело.

Вы говорите, что по некоторым областям менее 20% детей привиты от одной из самых страшных болезней – от полиомиелита. А как в целом обстоит ситуация с вакцинацией?

В Украине катастрофический уровень вакцинации. Мы вошли в топ-8 стран, в которых процент вакцинации детей составил менее половины всех младенцев. Это данные Всемирной организации здравоохранения. Кроме нас в этом супер-топе медицинской безграмотности африканские страны и Сирия, в которой 7 лет как идёт война. А Африка представлена самыми бедными государствами — Центральноафриканская Республика, Чад, Экваториальная Гвинея, Нигерия, Сомали, Южный Судан.

Сегодня вопросов звучит гораздо больше, чем ответов. Почему мы отказались от вакцин европейского производителя? Кто понесёт наказание за то, что они полтора года не завозились в страну? Почему мы не завозим качественные вакцины? Слава богу, что люди пошли вакцинироваться от кори. Но какой ценой? У нас более 8 тысяч заболевших, умирают от кори и взрослые, и дети. Умирают, в том числе и из-за деморализации общества, которому постоянно рассказывают, что врачи у нас плохие, образование у нас медицинское плохое, вся медицина плохая — и тем самым порождают ещё большее недоверие к вакцинации.

Специалисты МОЗ, молодые реформаторы ездят с лекциями по стране, проводят тренинги. Нечто подобное постоянно звучит в СМИ…

Они ездят с лекциями, надо же показывать деятельность за гранатовые деньги. А в регионах потом говорят, что приехали реформаторы, которые не могут ответить ни на один серьёзный вопрос с точки зрения государственного управления. У меня уже от фразы «Реанимационный пакет реформ» такое ощущение, что мы все будем в реанимации, конечно, если таковые останутся в должном количестве.

Что же происходит?

По моему мнению, всё просто, кто-то выделяет кому-то гранты, ну а потом уже так называемые грантоеды выполняют чьи-то условия. Вообще в самих грантах нет ничего плохого, вероятно, много в стране хорошего было сделано с помощью такого механизма. Но медицине, видимо, как всегда не повезло. Грантоеды облили грязью специалистов, отстранили профессиональную среду от возможности высказать в МОЗ даже консультативное мнение, по крайней мере, в нашей специальности, обвинили в коррупции кого только можно откровенным враньем с одной целью — самим принимать решения, которые очень часто к интересам больных не имеют никакого отношения. Затем прошли уличные акции «досить нас вбивати», целью которых, очевидно, было поднять в обществе ненависть к врачам. Результат мы все видим по всем направлениям, не видят его только те, которые и не хотят по разным причинам ничего видеть, и те, которые просто не в теме и всю информацию получают из СМИ: за последние два года миграция врачей усилилась во много раз, настроение в профессиональной среде, мягко говоря, неважное, обеспечение препаратами, купленными за деньги бюджета, резко ухудшилось, это вам подтвердят в любой, но не грантоедской, пациентской организации, включая те, кто занимается онкобольными детьми, наш печальный национальный перечень лекарственных средств, согласно которому многие пациенты не получат полагающегося им качественного лечения и т.д.

У нас тут недавно в МОЗ заявили, что стало меньше туберкулеза. Это просто смешно. Такого количества туберкулеза у людей как сейчас, мы в клинике не видели никогда. О каком анкетировании на туберкулез в наших условиях может идти речь? У нас граждане понятия не имеют, что делать с семейным доктором и куда бежать. Зайдите в поликлиники, послушайте разговоры пенсионеров в очереди! Эти люди в МОЗ просто упали с неба и никогда не работали в практическом здравоохранении. Они понятия не имеют ни о медицине, ни об инфекционных болезнях, ни о структуре оказания помощи инфекционным больным. И я категорически не принимаю навязываемый тезис о том, что чтобы было лучше, надо, чтобы было хуже. Я всегда думала, что если плохо, должно быть лучше или хотя бы не хуже. Хотя реформы обязательно должны быть, только без денег — это не реформа, а просто другой способ перераспределения имеющихся средств. Таково моё мнение. Делать реформы без изменения законодательства — это вообще нонсенс, всё равно, что строить стены без фундамента. Мне очень понравилось недавнее интервью бывшего нашего министра Квиташвили, он сказал, что ещё в 90-е годы в Грузии изменили Конституцию, потом и другие законы, и там действительно есть хорошие результаты в здравоохранении. Но сейчас, видимо, поставлены задачи всё сделать очень быстро любой ценой.

Какими инфекционными болезнями сегодня болеют наши сограждане? С чем лежат у вас в отделении?

Менингиты всевозможные. Достаточно тяжёлые. Тяжёлые формы кори, достаточно много, кстати, беременных с корью. Ветряная оспа. Пневмонии. Малярия, в этом году у нас уже погибло двое больных от этого заболевания. Вообще, тропические болезни — отдельная тема разговора, у нас много завозных случаев, которые просто не диагностируются. У нас в клинике подтверждено уже до 10 случаев денге за последние два года, мы единственная клиника в Украине (Александровская больница г. Киева), где диагностированы два случая чикунгуньи. Это не значит, что их нет, просто слабая насторожённость. И опять таки – важна работа лаборатории. Я очень благодарна за продуктивную работу в этом вопросе вирусологической лаборатории Центра общественного здоровья МЗ Украины, там есть специалисты на вес золота, надеюсь, и останутся. Много случаев боррелиоза, разные вирусные гепатиты, много диагностических больных. Инфекциями болеют все. Вдобавок ко всему мы находимся в особой ситуации. У нас беспрецедентно низкий уровень вакцинации. Поэтому риск развития инфекции и вспышки инфекционных заболеваний достаточно высокий. А остановить вспыхнувшую инфекцию практически невозможно. Поэтому, естественно, люди должны подумать о том, как обезопасить своих детей.

Замкнутый круг. Вакцинироваться надо, но вакцина может оказаться некачественной. Реформа есть, но она только иллюзия реформы…

Я не питаю иллюзий. Все закончится полнейшим провалом. Мы просто потеряем время. Самое страшное, что сейчас происходит, мы теряем медработников. Я это вижу по настроениям своих студентов в мединституте, по настроению своих коллег. Пропадает желание учиться, желание работать. Картина очень напоминает 90-е годы. Лучшие врачи уезжают из страны. В Польшу, в Чехию, даже в Германию – везде острая нехватка специалистов. Молодые энтузиасты своего дела уедут, уйдут на пенсию опытные старики. Конечно, жизнь продолжается, но ещё одного загубленного поколения лично мне жаль.

Автор: Наталья Барская, издание МИР

Якісно та зручно! Підписуйся на телеграм-канал Новин: goo.gl/EbaBFB

Профессор Ольга Голубовская: Эти люди в МОЗ просто упали с неба и никогда не работали в практическом здравоохранении